Извлечено из «Обозрения западного побережья и прилегающих земель», составленного для офицеров Договора и путешествующих лиц.
Среди западных земель, лежащих в стороне от главных дорог Валона, немногие округа имеют столь же неизменно дурную славу, как край, обычно называемый Валонскими болотами. Протянувшись вдоль западного берега под цепью низких прибрежных холмов, округ состоит из затопленных торфяников, стоячих протоков, тростниковых полей и бесчисленных островков ненадёжной земли, многие из которых появляются и исчезают в зависимости от времени года и прилива.
У Болот нет единого средоточия жилья. Это разбросанные деревушки, торфоразработки, рыбацкие сёла и одинокие фактории, связанные узкими насыпными дорогами и деревянными гатями. Путникам, не знающим округа, не советуют ходить в одиночку: местные тропы часто без предупреждения кончаются затопленной землёй, топью или протоками неожиданной глубины.
Несколько столетий округ славился как прибежище контрабандистов, разбойников и всякого рода людей, склонных уклоняться от обычной власти. Сама местность оказалась естественной сообщницей. Скрытые протоки позволяли передвигаться незаметно с дорог, а густой тростник и низкие туманы затрудняли погоню даже при благоприятных условиях.
Главным образом поэтому в семнадцатом веке корона дозволила построить на берегу форт Морвен, возвышающийся и над западным проливом, и над главными подходами к болотам. Крепость служила военной заставой, призванной пресекать незаконный промысел и не давать свободного прохода каперам и контрабандистам, торговавшим между побережьем и внутренними поселениями.
Хотя форт Морвен до некоторой степени преуспел в надзоре за морским промыслом, внутренние Болота оказались менее послушны. Сменявшие друг друга гарнизоны обнаруживали, что разбойники, изгнанные из одного округа, просто исчезали в другом. Многие офицеры с раздражением отмечали, что местные жители часто выказывают верность куда более гибкую, чем готовы признать официальные донесения.
После Конца положение ухудшилось до чрезвычайной степени.
Многие старые поселения ныне брошены или разрушены. Гати обвалились. Фактории заросли и стоят безмолвными. Тот порядок, что некогда существовал, уступил место работорговцам, шайкам людоедов и проходимцам, что совершают набеги на дороги, ведущие в округ. Не стихают донесения о путниках, схваченных на глухих дорогах и уведённых вглубь, после чего обычно не видят больше ни жертвы, ни похитителя.
Из поселений, прежде обслуживавших округ, чаще всего упоминают деревушку Миреваль, расположенную у центральных торфяных протоков и прежде снабжавшую работниками, провиантом и перевозками форт Морвен и несколько соседних торфяных разработок.
До Конца Миреваль считали ничем не примечательной, кроме своего положения и промысла. В поселении жили резчики торфа, паромщики и рабочие семьи, чей труд поддерживал большую часть устройства окрестных болот. Благодаря северному положению и удобным для обороны подходам деревня имела преимущества, редкие для округа, и, по-видимому, пережила первые бедствия лучше многих соседних поселений.
В самом деле, последние достоверные донесения о Миревали говорили о необычной устойчивости. Местные письма сообщали о баррикадах на дорогах, укреплённых домах, сменах дозоров и мерах по распределению пайков, введённых деревенскими старшинами. Несколько свидетельств к тому же указывают, что туда в немалом числе начали прибывать беженцы из мелких поселений.
Дальше записи становятся неясными.
В какой-то момент в первые годы после Конца Миреваль была целиком уничтожена огнём.
Причина остаётся спорной.
Ни военные донесения, ни уцелевшие свидетельства не дают удовлетворительного объяснения. Одни донесения приписывают разрушение набегам Голодных, другие - работорговцам, действующим в округе, а люди с более богатым воображением утверждают, что жители сами подожгли поселение по причинам, ныне утраченным.
Какова бы ни была правда, нынешнее положение даёт мало улик. Деревня сегодня стоит почерневшей и брошенной, её внешние постройки обрушились и сгорели. Почти невредимой осталась лишь центральная башня.
Патрули, проходившие близ Миревали, не раз отмечали необычное нежелание местных проводников приближаться к её дорогам после сумерек. Такое поведение среди болотных жителей настолько необычно, что заслуживает упоминания.
Некоторые свидетельства к тому же описывают появление существ, присущих лишь Болотам, которых местные жители ныне всех вместе зовут Утробами.
Происхождение этих тварей остаётся спорным. Свидетельства, собранные у выживших и пойманных работорговцев, указывают на обычай исключительного варварства, творимый глубоко в недоступных частях топей. Хотя подробности в показаниях сильно разнятся, в них достаточно согласия, чтобы отмахиваться от них было неразумно. Отряды, посланные проверить такие донесения, редко возвращались с чем-либо ценным.
Сами твари, говорят, остаются наполовину скрытыми в тростнике и затопленной поросли, пока к ним не подойдут, после чего проявляют крайнюю ярость. Записи патрулей указывают на потери, несоразмерные даже для опытных отрядов.
Власть в округе также остаётся предметом спора.
Валонская жандармерия продолжает время от времени действовать вдоль главных дорог и поселений вокруг Болот, хотя её влияние редко простирается далеко в затопленные глубины. Напротив, Болотный картель, давно связанный с контрабандой и незаконной торговлей по всему краю, ходит по Болотам с хозяйской свободой.
Любопытно, что, несмотря на преступную славу, отряды картеля не раз видели за жестокими расправами над шайками работорговцев и поселениями людоедов. Не следует принимать это за доброту. Давней вражды картеля с жандармерией и его стремления держать в руках собственные земли и торговлю, по-видимому, вполне достаточно для объяснения.
Так приходим мы к своеобразному положению, ныне царящему в Валоне: Болота остаются одним из немногих округов, где можно встретить разбойников в роли палачей, блюстителей закона, продвигающихся по вершку, и работорговцев, на которых охотятся и те и другие.
Мало какие земли дают столь скудный выбор союзников.
Текст письма