Есть среди нас один голландец, впервые приехавший в Руан много лет назад из колонии, что голландцы держат за океаном, - Суринама, лихорадочного края рек и лесов, который, как он однажды заметил с полной серьёзностью, производит больше комаров, чем людей. Как такой малый попал из далёкой страны трудиться среди французских зодчих и землемеров, сказать не могу, знаю лишь, что прибыл он с рекомендательными письмами и славой необычайного мастера.
Мы наняли его, когда работы при соборе потребовали новых обмеров и чертежей. Руанский собор, как известно всякому европейцу, - одна из величайших церквей христианского мира: его огромная готическая башня возвышается над городом, западный фасад тесно заполнен каменными святыми и королями, а лес аркбутанов давит на неф, словно рёбра какого-то исполинского зверя. Такое сооружение требует бесконечных планов, обмеров и тщательных чертежей, прежде чем можно уложить хоть один камень.
В этой работе голландец оказался явлением.
Вид у него был свирепый: широкоплечий, молчаливый по привычке, с бородой, которая производит впечатление, будто её обрезали матросским ножом. Но, сидя перед пергаментом и чернилами, он обладал спокойным терпением монаха. Ещё любопытнее был его метод.
Он некоторое время изучал наши имеющиеся чертежи, медленно кивая, затем извинялся и удалялся один в маленькую комнатку рядом с чертёжной. Там он оставался несколько часов. Изнутри мы почти ничего не слышали - ни скрипа перьев, ни бормотания расчётов, никаких звуков, что говорили бы о работе чертёжника.
А потом без всяких церемоний он выходил снова.
И клал на стол чертежи, на которые обычно ушли бы дни работы целой команды: целые аркбутаны в безупречных пропорциях, полные разрезы арок, колонн, нервюр свода - каждый размер аккуратен, каждая линия точна. Будто мастерскую из сотни прилежных рук сжали в одного голландца с пузырьком чернил.
Разумеется, мы подозревали подвох. Не раз мы гадали, не нанял ли он тайком других чертёжников и не прячет ли их в комнате себе в помощь. Но это казалось невозможным: комнатка была мала и обставлена просто, и входил он всегда один. Не слышали мы и суеты спрятанной артели.
А работа появлялась.
Безупречно.
Быстро.
Так продолжалось годами. Собственно, продолжается уже почти десять лет. Уточню: я рассказываю не о странных привычках давно умершего сослуживца, чьи таланты со временем могли преувеличиться.
Нет - этот голландец по-прежнему среди нас.
Он всё так же исчезает в той же комнатке на долгие часы и всё так же выходит с чертежами, которые ни один обычный человек не мог бы разумно сделать за отведённое время. Никто из нас так и не разгадал эту загадку. Мы обмениваемся догадками, следим за дверью, прислушиваемся к звукам, а дело остаётся совершенно тёмным.
Могу лишь заключить, что этот человек обладает каким-то особым даром - чем-то граничащим с колдовством.
Ибо никакое другое объяснение не сходится с уликами.
Текст письма