Моя дорогая Марион,
Не знаю, дойдут ли когда-нибудь до тебя эти слова, но я должен их написать. Не из надежды, а чтобы удержать отчаяние на расстоянии.
Если я о чём и жалею, то не о себе, а о мысли, что страдать будешь ты или Луи. Лишь это тяготит меня. Молюсь, чтобы вас это миновало.
Но утешься вот чем - и пусть это наполнит тебя тем огнём, что я почувствовал в этом мрачном месте: Фантина сбежала. Наша умная, тихая Фантина нашла выход. Стражники в ярости, и это меня утешает. Освободить меня она не смогла, но оставила мне сквозь решётку свой платок. Я и сейчас держу его - он слабо пахнет её волосами и домом. То, что она подумала обо мне, говорит, что дух её не сломлен. Она жива и свободна. Этого довольно.
Других пленников уводили одного за другим. Никто не вернулся. Теперь я остался один.
Я запер разум от подступающего отчаяния. Я представлял твоё лицо, неуклюжий бег маленького Луи, тихие минуты, когда ты читала, а Фантина выводила буквы на земле. Эти воспоминания были моей крепостью. Единственный мой страх был услышать крик Фантины, и я так его и не услышал. Сбежав, она избавила меня от этой последней муки.
Если ты это читаешь, не отчаивайся. Найди Фантину, отведи её в безопасное Шато и заботься о ней и о Луи. У тебя хватит на это сил - я видел их в тебе сотню раз. Пусть дети будут причиной идти дальше, как были для меня.
Я люблю тебя. Время, что у нас было, оказалось слишком коротким, но я благодарен за него. Ты дала мне радость. Ты дала мне семью. Ты дала мне смысл. Я не уношу с собой в следующую жизнь горечи - только благодарность.
Навеки твой, Бернар
Текст письма