Восемнадцатый, освежёванный 14 марта, имя - Жан из Лиона
Человек, схваченный у гряды и отнятый у семьи, был оставлен для Опыта по приказу де Моле. Задачу поручили мне и хирургу Леру, который взялся сохранять человеку дыхание всё время. Мы начали на рассвете.
Его закрепили на дубовой раме, запястья и лодыжки связали пеньковой верёвкой, туго, чтобы ограничить движения. В рот засунули тряпку, чтобы заглушить шум, но он напрягался, двигая челюстью, чтобы вытолкнуть её. Леру достал из сумки нож, острый и узкий, и начал с плеча, проводя линию под кожей. Тут глаза подопытного расширились, тело один раз сильно дёрнулось и затем замерло. Леру поднимал кожу крючком, снимая её полосами и держа лезвие неглубоко, чтобы не задеть вены под ней. Кожа отходила ровно, как шкура с разделанной скотины. При снятии каждой полосы пальцы человека сжимались и разжимались, а из горла шёл низкий звук, приглушённый тряпкой.
Чтобы сохранить ему жизнь, в горло вливали бренди для поддержки сердца. Он давился, мотая головой из стороны в сторону, пока бренди не проталкивали внутрь. Солёную воду прикладывали к обнажённой плоти, чтобы унять кровь; его тело содрогалось от прикосновения, ноги коротко дёргались и затем обмякали. Когда дыхание слабело, пускали в ход мехи, вдувая воздух через тростинку в дыхательное горло, как Леру видел в чужих краях. Грудь его от этого резко вздымалась, глаза закатывались, а затем снова смотрели вперёд. Это держало его в живых. Работа длилась два часа. Кожу сняли с плеч, груди и живота, затем с ног, пользуясь щипцами там, где она держалась крепко. Кровь текла, но её сдерживала точность надрезов. Всё это время он то и дело подёргивался, дыхание вырывалось резкими вздохами, а однажды голова его поникла, будто он вот-вот лишится чувств, но мехи привели его в себя.
По окончании кожа была целой, снятой одним куском. Пленник остался жив, привязанный к раме, дыхание продолжалось, хоть и рваное. Глаза смотрели вперёд, не мигая, руки висели свободно. Капитан распорядился прибить кожу к частоколу. Человека оставили там, и в час пополуночи у него начались бормотание и смех переходного состояния. К утру подопытный был целиком в его власти. Главный вопрос всё ещё остаётся: если подопытный переносит боль, что обычно ведёт к смерти, умирает ли он, или это своего рода подпитка вместо неё?
Текст письма